Никто не предупреждает новичков в экипаже об особом виде одиночества, который приходит вместе с этой работой, — не о драматичном, а о тихом, накапливающемся, которое даёт о себе знать на шестой неделе контракта или в четвёртую подряд стыковку, проведённую в одиночестве в гостиничном номере в городе, название которого к следующей поездке уже не вспомнить.
Почему это одиночество особенное
У обычного одиночества, как правило, есть очевидное решение — позвонить другу, поехать домой, повидаться с семьёй. Одиночество экипажа так просто не лечится, потому что именно с теми, кто обычно мог бы помочь, работа и разлучает. Из-за разницы часовых поясов звонок другу домой ради поддержки приходится на три часа ночи по его времени. Из-за длительности контракта совет «просто перетерпи» растягивается на месяцы, а не на дни. А особую специфику этой работы — вахтенное расписание, жизнь в каюте, гостиничный быт — большинству друзей дома трудно по-настоящему представить, из-за чего даже хороший разговор оставляет ощущение недосказанности.
Есть и накопительный эффект, который легко упустить из виду. С каждой ротацией или контрактом появляется чуть больше дистанции от повседневной жизни людей дома — шутки «для своих» теряют актуальность, общие темы устаревают, переписки в чатах продолжаются без вас. В этом никто не виноват, но за несколько лет у члена экипажа может возникнуть ощущение, что он поддерживает свою жизнь как бы на небольшом расстоянии от всех, кто в ней участвует, — даже от тех, кому он дороже всего.
Что на самом деле не помогает
Бесцельное листание ленты соцсетей обычно только усугубляет ситуацию — наблюдать за тем, как для всех дома проходит обычный вторник, пока вы на четвёртом часу ночной вахты, скорее обостряет чувство изоляции, чем смягчает его. То же касается и чрезмерных обещаний по поводу связи («буду звонить каждый день») — они обычно не выдерживают реальных ограничений работы, а когда неизбежно нарушаются, добавляют к одиночеству ещё и чувство вины.
Ещё большая самоизоляция тоже соблазнительна, но контрпродуктивна — пропускать общие приёмы пищи ради еды в одиночестве или избегать общих зон во время стыковки, потому что общение кажется лишним усилием. В моменте это часто кажется проще, но обычно лишь усиливает одиночество, а не облегчает его. Инстинкт замкнуться в себе — как правило, именно тот, которому не стоит следовать.
На что на самом деле опираются опытные члены экипажа
- Небольшой, но надёжный круг общения — не широкая сеть контактов, а всего два-три человека, которые стабильно отвечают, пусть даже коротко, а не большая группа, в которой легко почувствовать себя незамеченным
- Отношения внутри экипажа или профессионального сообщества — люди, которые проживают тот же контракт или тот же цикл стыковок, понимают его специфику без объяснений, и такая дружба имеет реальный вес, даже если она временная
- Физическая рутина — регулярные тренировки, пробежка по палубе, прогулка по городу, где случилась стыковка; одиночество нарастает быстрее всего, когда телу некуда деть освободившиеся часы
- Занятие, не сводящееся к ожиданию — изучение языка, курс, хобби, которое легко брать с собой в поездки, — что-то, что придаёт свободному времени форму, а не сводит его к отсчёту дней до конца контракта
Назвать проблему вслух помогает больше, чем кажется
В этой отрасли силён инстинкт воспринимать одиночество как слабость, которую нужно молча перетерпеть, — особенно среди тех, кто занимается этим уже много лет. На практике те, кто говорит об этом открыто — с партнёром, с коллегой, хотя бы коротко в сообщении домой, — справляются лучше тех, кто пытается это скрывать. Это часть профессии, а не личный недостаток, и если признать это вслух, проблема во многом теряет свою власть.
Какую роль здесь на самом деле играет партнёр
Партнёр на берегу или в другой ротации не может устранить одиночество долгого контракта, и не стоит ставить перед ним такую цель — это слишком тяжёлая ноша для одних отношений. Больше помогает партнёр, который просто интересуется, как дела, не требуя постоянных заверений в ответ, и понимает, что короткий, безучастный ответ на седьмой неделе контракта — это усталость и изоляция, а не потеря интереса. Постоянство извне, пусть даже в небольших дозах, значит больше, чем любой единичный грандиозный жест.
Легче становится не со временем, а с выработанной привычкой
Одиночество долгой ротации не исчезает только потому, что за плечами уже десять контрактов, — но с ним становится легче справляться, когда появляется отработанный алгоритм: кому написать, чем занять свободное время, как говорить об этом, не делая вид, что его не существует. Опытные члены экипажа не реже сталкиваются с одиночеством — они просто лучше подготовлены к моменту, когда оно приходит.
Если одиночество начинает сказываться на сне, аппетите или способности нормально нести вахту, это уже требует не просто способа справляться, а профессиональной помощи — сегодня у большинства авиакомпаний, круизных линий и судоходных компаний есть та или иная форма конфиденциальной психологической поддержки для сотрудников, именно потому что это известная, распространённая часть профессии, а не редкое или постыдное исключение из неё.
